Сократ

ПАРАДОКС СПРАВЕДЛИВОСТИ
или на пути хронических провалов

Правда, парадокс тут не классический, но парадоксальность явления жажды справедливости и погони за ней налицо. Толпы людей уже столетия добиваются и ждут её как манны небесной, но эти ожидания неизменно рушатся. Не помогают ни революции, ни массовые возмущения, ни локальные протесты. Пробовал кто-нибудь честно и вдумчиво разобраться в этом казусе? Судя по итогам борьбы и неизменности преследуемой цели – никто. Давайте посмотрим, в чём же тут дело и для начала определимся с некоторыми фактами и понятиями. Ибо нужно указать меры, критерии, через призму которых будет рассматриваться окружающий мир.

Что такое справедливость? Это воздаяние, соразмерное поступку. Не существует разных справедливостей для разных людей. Принцип один на всех. Если кто-то заявляет, что есть множество справедливостей, то речь уже о чём-то другом и заявитель занимается подлогом понятий.

Что такое конкретная цель? Реальный предмет стремления, осязаемый органами чувств конечный результат, к достижению которого приложены усилия.

Что такое абстрактная цель? Это неопределенный, идеальный, неосязаемый, увлекательный объект стремлений в мыслях. Её можно представить в воображении, но из-за отсутствия осязаемости достичь невозможно. Такая иллюзорная цель должна превосходить известное, иначе не будет смысла к ней стремиться. То есть абстрактная цель – это либо самообман, либо намеренный обман, внушённый со стороны. Примеры абстрактной цели – это свобода и, собственно, справедливость как понятие тоже.

Что такое истина? Истина – это противоположность лжи. Истина не может быть множественной. Любой факт – это истина.

Что такое правда? Это преломление истины в человеческом сознании. Иными словами, правда – это произвольное толкование истины. Поэтому и говорят, что у каждого своя правда. Она может совпадать с истиной, а может и не совпадать и тогда будет перетолкованной, ложной истиной – не фактом.

Что такое труд? Полезная деятельность человека ради себя и общества. Имущественная основа цивилизации.

Что такое правила общественных отношений? Это совокупность этических норм, желательных для исполнения, подсказывающих людям как безвредно вести себя друг с другом. Мягкое ограничение свободы действий.

Что такое закон? Это детализированные правила отношений обязательные для исполнения. Жёсткое ограничение свободы действий. Правила и законы – организационная основа цивилизации.

Что такое свобода? Это возможность любых действий человека ограниченных свободами других людей. То есть человек волен делать что угодно, не наносящее окружающим материального, физического или эмоционального вреда.

Вот такие элементарные мерила для оценки отношений. Просто и известно всем? Да, но стоит о них напомнить, чтобы по ходу дела не возникал вопрос: "Откуда что-то взялось?". Что же дают приведённые выше критерии для оценки?

Сразу же наталкиваемся на факт, что у привычной для общества борьбы за справедливость нет признаков, свойств конкретности цели, необходимых для её достижения. Цель достижима, когда точна, конкретна и осязаема как предмет, на который возможно подействовать. То есть обязательное условие – предметность цели. Например, если цель – защитить зимой голову от мороза, то это абстрактная, недостижимая цель. Ибо неизвестно, как и с помощью чего это сделать, а неуловимым, как бы бестелесным объектом приложения сил является недоступный для воздействия мороз.

Но вот, с другой стороны, если цель – сшить шапку, то усилия нужно приложить к осязаемому предмету – беличьей шкурке и цель становится осуществимой и результативной. Абстрактная цель переходит в конкретную и это определяет достижимость её в итоге. Иными словами, в повседневной жизни мы очень легко переходим от абстрактных желаний и намерений к конкретным предметам и действиям. Провала ожиданий нет. Шапка сделана и мороз не страшен. Но вот в вопросах государства и общества…

Этим можно объяснить все провалы ожиданий справедливости в истории – иллюзорность цели при том, что как понятие, принцип она неоспоримо очень нужна. Исторически абстрактная справедливость негодная цель, ибо никак не может перейти в конкретные формы. А что же тогда является конкретной целью  для достижения справедливости? Если рассуждать логически, то ликвидация источника несправедливости – произвола.

То есть справедливость сама установится с ликвидацией её антипода. Ведь произвол есть, имеет зримые формы и ощущается на состоянии человека. То есть как цель произвол конкретен, предметен, осязаем и доступен для воздействия в отличие от справедливости, которая существует лишь как этический принцип. Нужно лишь выяснить, где и что собою представляет первоисточник произвола, и определить способ его ликвидации. Это и будет достижимой целью.

Однако удручающее впечатление производит инфантильность протестующих масс. Они воспринимают окружающие события не как действие правил-законов, а как случайность, естественность, неизбежность. Отсюда и протесты против уже свершившихся событий, как очевидности, а не против скрытых в тумане источников этих событий. От понимания масс ускользает простой факт, что в общественных отношениях случайностей нет. Общественное событие – это результат действия по каким-то предварительно установленным правилам или вопреки им и произвол тоже устанавливается именно правилами-законами.

Вернёмся к провалу ожиданий в истории. Революции сметали диктатуры и тирании вместе с их произволом, прямо прописанным в законах, но эта зараза почему-то оставалась и остаётся неколебимой и при социализме, и при капитализме. И пресловутая демократия не решает проблемы. Загадка. Хотя наблюдение странности в народе есть: "Закон, что дышло, как повернул, так и вышло". На уровне ощущений ненормальность улавливается, а на уровне понимания не определяется. Что-то не то с законами?

Что именно можно понять, если вспомнить о юридической казуистике. Это такая хитрая штука подлога смысла, которая позволяет прописать текстом директиву в законе об одном, но если применить её на практике, то это вызывает события совершенно отличные от директивных. И понять, откуда свалилась напасть почти невозможно. Нет очевидной связи между законом и его действием. Таким образом, можно понять, что вся беда со справедливостью может заключаться в двусмысленности некоторых базовых законов внешне настолько невинных, естественных и необходимых, что они неизменно находятся в правовом обороте любой страны в любые времена и скрытно устанавливают произвол. Хотя в формулах законов речи о произволе нет и следа.

Правовая безграмотность масс, вытекающая из казуистики законов, имеет разрушительные последствия. Протестующие не имеют ни малейшего понятия ни как должна выглядеть справедливость в законах, ни где и как там прописан произвол. То есть протестные движения не имеют конкретного предмета цели и заведомо обречены на провал, что история и фиксирует.

Итак, для реализации произвола нужен закон его провоцирующий. Законы пишут и принуждают исполнять лица власти. Это их функция – правовая и физическая защита населения. В том числе пишут законы и для самих себя. Иначе нельзя. Если есть регламенты трудового поведения населения, то должны быть и регламенты поведения законотворцев. Ведь создание населением ценностей государства – этот труд и написание законов тоже. А если ты пишешь закон для самого себя, то очень велико искушение незаметно прописать там для себя и преимущества. Следовательно, концы произвола нужно искать в законах, регламентирующих рабочую деятельность лиц власти.

Это законы о государственной службе и казуистика текста законов должна обеспечивать полную независимость интересов лиц власти от влияния граждан. То есть невозможность оценки труда лиц власти никем, кроме самих лиц власти. Что, собственно и наблюдается, как в России, так и в Америке.

Оказывается, что такой фокус с помощью юридической казуистики проделать очень просто. Нужно всего лишь прописать в законе оплату работы самим себе. То есть платить жалование из источника, которым сам и распоряжаешься – из бюджета. Вещь невозможная в системе труда государства и поэтому самооплата выводит лиц власти из этой системы и, соответственно, и из-под влияния граждан. Полная свобода воли, но её нужно прикрывать, чтобы не привлекала особого внимания как источник коллизий общества.

Вот таким образом действует казуистика. В законе прописан вроде бы и естественный, привычный источник трудовых доходов властных лиц от оказания ими услуг гражданам. А на самом деле уничтожено право оценки гражданами качества работы лиц власти и влияния на них через оплату услуг, как это есть в системе труда.

Все понимают огромное значение денег в общественных отношениях. Но пренебрегают этим значением при рассмотрении деятельности властных лиц. Заработная плата является источником жизнеобеспечения, а размер платы показателем качества труда. Деньги являются и инструментом влияния людей друг на друга через волю в оценке полезности и оплате чьего-то труда для себя. Это социальный и правовой диалог двух сторон производитель/потребитель. Во власти же производитель услуг управления и их покупатель являются одной и той же стороной. Гражданская сторона отсутствует, и никакого диалога тут нет. Вот и источник неуправляемости и безответственности власти.

Казалось бы сложно растолковать убедительно и детально эту механику среди масс людей. Детально – да, но вряд ли это требуется. Ведь само странное событие у всех перед глазами. Лица власти черпают своё содержание из бюджета в любом размере, но никаких показателей принесения этими лицами пользы нет и никогда не было. Это не нормально без всяких детализаций. Нужно наложить запрет на оплату труда лиц власти из бюджета. Останется единственный источник – непосредственно граждане, минуя буфер бесконтрольности – бюджет.

Возникает инструмент влияния граждан на власть, который позволяет пресечь произвол. Механика его проста. Граждане при нарушении их прав лицами власти могут через суд отказаться временно – до возмещения им ущерба платить налог в фонд оплаты труда того или иного органа власти, нанесшего ущерб. Что начнёт происходить в органах, догадаться не трудно. Коррупция и предательство в системе труда нежизнеспособны.

Возвратимся к протестным движениям за справедливость и свободу, включая революционные. Они не будут иметь никакого успеха, пока не сменят абстрактную цель на конкретную – отмену бюджетной кормушки с указанием, где в законах её источник находится, как прописан и чем нейтрализуется. Мешать тут будет инертность мышления и сопротивление ломке застарелых стереотипов борьбы и представлений об источниках зла. Нужны ли тут революции? Нет, конечно. Лишь корректировка законов. Её и требовать. Пусть попробуют отказать…